Перейти к содержимому

autobiografisches buсh. herbert hasenclever


Сообщений в теме: 46

#1
Hasenclever!

    Ex-Governor of Vialence

  • Пользователи
  • 471 сообщений
  • Никнейм:Herbert_Hasenclever

*
Популярное сообщение!

Изображение


Изображение



UNTERSTÜTZT VON SIMON & SCHUSTER


AUTOBIOGRAFISCHES BUCH

HERBERT HASENCLEVER - IST IHR UNTERWÜRFIGER, UNGLÜCKLICHER DIENER



Изображение



KURZE ZUSAMMENFASSUNG FÜR 2019, SEPTEMBER
Немец. Родился тринадцатого июля тысяча девятьсот семьдесят четвертого года в городе неподалеку от города Мюнхен. Моя мать, Хельга Газенклевер, родила меня в канаве, зубами перекусила пуповину, завязала и убежала. Через пару часов меня нашла женщина, которая все последующие годы была рядом, ее звали Ребекка Мюллер. Отца звали Эрмин Газенклевер, он ушел от матери еще когда я был в чреве. С отличием закончил школу, а после и университет на факультете юриспруденции. В юношестве переехал в Америку, прожил там длительное время. Дважды занимал пост Губернатора одного из Штатов. Впоследствии вернулся в Мюнхен, продолжительное время проживаю в районе Максфорштадт. На момент написания являюсь заблудившимся писателем, пребывающем в творческом затишье. Единожды женат, в браке прожили не долго, она ушла. В данный момент не женат, в отношениях. Трудно себя описать, поэтому приходится сидеть перед зеркалом. У меня поникший взгляд, от курения и исхудания впали щеки, скулы ярко выражены. Рост мой около ста девяноста сантиметров, худой как общипанная курица, торчат ребра. Слегка кудрявые, темные, густые волосы. Средней толщины брови. Глаза бледно-серого цвета, относительно большие.


«Кл.. Герберт? Он сентиментальный, эксцентричный. На самом деле, мы с ним не так часто стали видеться. Если пару лет назад он каждый день заезжал ко мне, то сейчас он в основном сидит дома. Его тоже можно понять, все-таки творчество изматывает. Вообще он не любит большого скопления людей еще с детства, с ним было невозможно ходить на выставки и концерты, он постоянно просился домой. Видимо, одиночество ему жизненно необходимо, хотя у него есть девушка, вроде как. Он рассказывал, что ее зовут Агна, они вроде как собираются поехать на ферму, у Гера там участок. Еще он курит. Каждый раз, когда я его вижу, из его кармана выпирает пачка сигарет. Я ее не вижу, но догадаться не трудно. У него больное сердце, поэтому я всегда беспокоилась и просила бросить курить, но он упертый как баран. Он вообще часто хмурится. Такое чувство, что вот-вот брови встанут на место глаз. А в детстве он был очень активный, постоянно хотел себя куда-то день. Чаще всего рисовал. Рисованием он занимался и когда уже подрос, только чирикал чаще не на бумаге, а в компьютере. А еще у него было странное увлечение. Он фотографировал лица всех, кого видел. Когда он вернулся с Америки, рассказывал, что коллекционировал автомобили. Это то, что его затянуло тогда помимо политики. Я представить не могу, как он там один всем правил. Звонил мне, конечно, но я все равно переживала, вдруг его убьют. Я рада, что он вернулся, все же так спокойнее. Ко мне заглядывают с Агной, посидят, да обратно домой. Уже лучше пусть днями напролет листы рвет, чем в незнакомой стране сидит важничает, не правда ли?»

AUS DEN WORTEN VON HERBERT HASENCLEVERS MUTTER, 2019




KAPITEL 1. VORWORT LOS-SANTOS, 2019 JAHR

Привет
Я не хочу быть для тебя человеком в тексте
Мы сидим с тобой рядом.
Я благодарен, что ты существуешь


Мы когда-нибудь встретимся в уютном кафе и, скорее, не в центре города. На хер центр. Я с улыбкой расскажу про все свои ошибки, загоны, убитую самооценку, про какие-то цели, про низкий Цельсий. Ты киваешь. В ответ говоришь о каком-то грустном фильме, кто дарит тебе внимание, ценит и будит утром. О том, как устроился, или устроилась тут, про свой институт, домашний уют. Некогда готовить – ты просто делаешь бутеры. Потом, наверное, опять пошутишь, что у тебя не выросла грудь. Или не пошутишь. Только я шучу так низко, но больше не буду. Мы вспомним прошлое, раз уж встретились тут. Ты выглядишь круто. Мы с тобой обязательно будем живыми, насколько возможно честными и, конечно, ты спросишь меня про тексты. Зачем я их написал? Я посмотрю на тебя и просто скажу: «Не знаю. Я не знаю этого сам».
И правда, зачем? Вряд ли чтобы вернуться назад. И кому я хотел это донести, рассказать все это в реальности? Это по сути – зашквар с не мужественными слезами и по незнанке время до знаний, мир, вывернутый наизнанку без нас. Ты просто была и все, как и сейчас, просто есть. Меня, скорее, за сказанное стыд съест, чем все это вместится в тексте. Ты можешь больнее всех и ты знаешь место, где я буду не защищенно пустым. Мне все, что я написал – опостылело. Не беру больничный, простынув. Когда плохо совсем – ухожу гулять на пустырь. Это вряд ли за тем, чтобы словить тут овации. Да, старался, я же не бездарь. Бездна бедствий, без обиняков, это лишь моей херовости следствие.
Все это рвалось во мне под кожей, но каждый раз я вспоминаю, что ничего уже быть не может. Не мог уснуть, а потом опаздывал, скатывался в мечты, где мы хотим одного и того же. Понимаем без слов, да и правда счастливы. Любовь – это карманный ножик, и я свободней не становился. Наоборот, мне хотелось лишь больше на плечах моих твоих стройных ножек. Вспомнить можно Трою и прочий античный отжиг, но теперь оказалось, что это мейнстрим. Вот же дожили. Я так сильно ничего никогда ни к кому не испытывал. Оказалось, что куда больше боли может уместиться в разбитое. Я тогда думал, что это из-за тебя сбивается сердца ритм. Но оказалось, что просто врожденный порок. Я буду рад, если у тебя все хорошо. Ты для меня давно размазанный и собирательный образ, иногда от тоски я пишу стишок. С тобой все в порядке, это я от людей отрешен. Вот знаешь, было бы круто узнать нет, не было никогда этих ошибок и двух шагов, что превращаются в полторы тысячи километров. Но пока эта правда только во мне. Сопли, фасованные в ностальгии и сантиментах.
Спасибо за вдохновение, теперь ты надо мною не властна. Я желаю тебе только счастья и всех социальных благ. Ты просто катализатор, а я дурак и боюсь снова посмотреть в глаза твои, потому что, когда отвечал: «Я не знаю» в начале - я увидел ответ. Я все тот же наивный, который не мог не влюбиться. Я хотел спасти тебя, но пополнил клуб твоих приятелей-неудачников. Это повод смеяться, презирать и удивляться от моей слабости, глупости, сомневаться в способностях умственных, но я всю жизнь свою определял тем, что к тебе чувствовал. Без тебя все как-то мимо и мимо любви, тебя там нет почти, не сердись и пусть не станет тебе обидно. Надо было сразу забыть это. Таких сотня, как цветов в саду, но я умудрился выбрать один. Космический ветер сдует остатки истории. Мы молчим, не смотрим друг другу в глаза. Прости меня, это точно конец истории. Последнее, что я тебе написал.



KAPITEL 2. KINDHEIT UND JUGEND MÜNCHEN, 1974-91 JAHR
Родился я тринадцатого июля тысяча девятьсот семьдесят четвертого года. Я не был желанным ребенком. Отец от нас ушел, когда я даже родиться не успел. Мать боялась делать аборт, но и рожать не хотел. Наверное, поэтому она шлялась, пила и курила. Наверное, поэтому я родился с врожденным пороком сердца. А может и нет, я не разбираюсь. Меня родили в канаве, когда мать возвращалась с очередной гулянки. Она перегрызла пуповину зубами и завязала ее, а дальше убежала, оставив меня там. Удача мне улыбнулась, поскольку меня нашла женщина, ее звали Ребекка Мюллер. Она забрала меня, оставила у себя и стала выращивать, за что я бесконечно благодарен. Мои глаза были такими яркими, чистыми. Объемными и глубокими. Я был ребенком и лучше бы я остался таким на самое долгое долго, двигаться к чему-то хорошему. Остаться там навсегда с полными счастья глазами. Когда ты еще не понял, что эта планета забытых детей. С малых лет моя жизнь омрачалась всевозможными проблемами и трудностями – частые ссоры с «приемной матерью», непонимание со стороны сверстников, разбой на улицах, постоянные попытки «залезть под одежду», то есть постоянные упреки в том, что я делает не так как надо. А как надо? А сколько жизнь заготовила боли для взращивания героя? А почему если ты имеешь мнение, ты с ними не заодно? Не смотря на очередные ссоры, моя мама всегда пыталась протянуть руку помощи, поддержать и понять. Я почти всегда был один, часто мне было тоскливо и страшно. Но я должен был победить. Я мечтал, что все будет как в нормальной, обычной, настоящей жизни, которой у меня толком и не было. Отца у меня не было, а без отца вырастить мальчика очень тяжко, но я все равно благодарен за то хорошее, что, не смотря на издевки фатума моей матерью было в меня заложено. Для меня она ангелом была все-таки чаще, чем демоном. Я люблю е спустя сотни ошибок и прошедшее время. Спасибо за жизнь, пусть жизнь это и правда тяжкое бремя.


«Повзрослев, Гер всерьез увлекся литературой. Это я ему привила любовь к чтению, он сохранил на всю оставшуюся жизнь. Обучением сына занималась я, поскольку работала воспитательницей дошкольного учреждения, куда после и отправила его, но наша домашняя подготовка и исключительные способности к учебе позволили ему в... По-моему, в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году в возрасте девяти лет успешно сдать вступительный экзамен раньше положенного срока. Я начала им гордиться по-настоящему. Так, если остальные дети в учреждении занимались при обычном, теплом комнатном свете, то Геру, с разрешения директора, я выделила лампу и даже удалось обить отдельную комнату. Чтобы ничто не отвлекало Герберта, остальным детям было запрещено заниматься музыкой, которая мешала ему. Он серьезно увлекался литературой и философией – читал Шекспира, Канта, Гегеля, Шопенгауэра, Ницше, знал в совершенстве немецкий язык и бегло говорил на английском. Я день за днем удивлялась, насколько способный ребенок растет.»

AUS DEN WORTEN VON HERBERT HASENCLEVERS MUTTER, 2019



В этом учреждении у моей мамы был любовник. Я об этом потом узнал. Вообще это было не трудно заметить, поскольку я не особо зарекомендовал себя в обществе и чаще всего сидел в стороне, а со стороны в одиночестве ты начинаешь видеть удивительные моменты. Мама догадалась, что я узнал, поэтому он начал иногда оставаться у нас ночевать. Не скажу, что мы с ним шибко подружились, но отношения были не самыми плохими из возможных. К сожалению, радость о том, что мужчина в доме не долго длилась, начались подозрения в измене. Да я и сам порой видел, как он ходит с другой женщиной. Кстати, его звали Ральф. И смотря на это, мне стало интересно, всегда ли взрослые такие? Мама, вроде, все отдавала ему, вела себя не так. Их хватило месяцев на пять, пока я жил с ними. Теперь я, вроде взрослый, да и они привыкли ругаться, не скрывая крики, а я просто боялся им крикнуть «хватит». Боялся их попросить подумать, чуть-чуть притормозить, ведь до добра это все равно не доведет, я это чуял. Диалоги про развод, ссоры. Иногда он даже угрожал, что насильно заберет меня. Как вообще можно жить без мамы? Она мне стала родной. Ведь если ее не станет, то уже не тепло. В итоге он ушел, а мы снова стали жить вдвоем. Мне он редко звонил, да и мне самому не хотелось идти за ним. Не звонит, значит, не нужно.



***

Зло и добро – теперь не осталось совсем ничего.
Солнечный зайчик на потолке – его не поймать, это волка вой.
Теперь – капитан очевидность, раньше – вера, что все будет хорошо.
То догорело, что раньше жгло и раны криков затянет шепота шов.
Маленький мальчик обманут.
Ему рассказали, теперь он большой.
Есть работа, семья, и что теперь делать с душой?
Сказки читает ведущий ТВ вместо запаха мела и хризантем.
Полеты во сне, машинки и куклы.
Можно просто остановиться, раз уж рюкзак уже не на плечах.
Ловить снежинки ртом и ждать ту, с которой можно о чем-то таком замолчать.
Это не просто печаль, это детство, что мы забывали в чужих мелочах, но оно до сих пор любит мир, оно до сих пор прямо сейчас.
Далекие звезды, боязнь темноты, родители снова молоды, но почему-то кричат друг другу плохие слова.
Что нас ждет впереди?
И, конечно же, ты не один.
Раз эти слезы – молитвы, просьбы вернуть тебя в счастье.
Мальчик у зеркала спрашивал: «Кто я такой?», он все еще где-то в груди.
Мир – это тоже одно из зеркал.
Я жду тебя.
Возвращайся.

FETZEN AUS HERBERT ' S TAGEBUCH



Так незаметно и пролетело время, каждый день был днем сурка. Уход Ральфа сильно повлиял на маму, она стала отдавать мне все свое время. Вскоре мама отдала меня в школу. Я уже считал себя взрослым и, видя, какого маме быть одинокой, я пытался показать ей, что рядом с ней есть мужчина, пусть мне и всего ничего. Еще мы завели собаку и маме было не столько одиноко, когда я на учебе, а у нее выходной. Или наоборот, мне было не скучно, когда ее не было дома. Я показал отличные результаты и быстро стал первым учеником в классе, закончив обучение с отличием в возрасте семнадцати лет, обучаясь индивидуальной программой после беседы с директором. Короче.

В школе я отказался давать клятву верности флагу. По всей видимости, моей учительнице это не понравилось, она схватила меня за ухо и протащила так всю дорогу до самого кабинета директора, мне тогда было где-то четырнадцать лет. И она пожаловалась директору: «Он не хочет давать клятву верности флагу».
Директор посмотрел на учительницу и сказал: «Вы свободны, можете вернуться в класс». Дальше завязался диалог, я его как сейчас помню.
- Почему ты не хочешь давать клятву верности флагу? Все так делают.
Я ответил, мол когда-то все верили, что земля плоская, но плоской она от этого не стала.
- А что ты думаешь об истории Германии?
Я начал рассказывать самую суть того, что меня изменило.
Я ответил, что в учебниках по истории каждый говорит правильные вещи и каждый правильно поступает, это не похоже на настоящих людей, они ошибаются, делают ошибочные суждения, но этого нет в книгах по истории, в них все правы.
- А что ты думаешь о методике обучения в нашей школе?».
Тут я начал вспоминать, ну и рассказал ему. В общем, у нас в школе учитель говорит ребенку: «Это неправильно!» - это не дает ребенку никакой информации для развития. Или же «Этому я тебя не учила» - в этом нет информации.
- А что же тогда информация?»
Я задумался, конечно, неожиданный вопрос, но ответ нашел. Я считал так:
Когда ребенок пишет слово «Миг» с буквой «К» - скажите: «Почти правильно, перепиши две верные буквы и замени «К» на «Г», но не говорите просто: «Неправильно».
Потом он сказал: «Я должен вызвать твою мать». Я не понял, что я сказал не так, но не стал препятствовать.
Мы позвонили. Мама быстро примчалась в школу, вся в слезах: «Что он натворил?», она вытирала слезы.
Директор сказал, мол так и так, наша школа вам не подходит.
Мама сразу: «О боже, что с ним будет?», состроила странную гримасу.
Директор ее успокоил следующей фразой: «Не думаю, что вам стоит беспокоиться об этом, потому что я собираюсь отвести его в книжный магазин и купить ему любые книги, которые он захочет. Я разрешу ему читать их прямо в школе, я отгорожу ему место для этого и он должен будет приходить ко мне раз в неделю и отчитываться о том, что он читает и почему он это читает».


Вот такая странная история из школы. Я времени терять не стал, поэтому мы сразу пошли в книжный магазин. Еще ребенком я хотел понять, как самолеты летают по такому разряженному веществу, как воздух, я не мог этого понять, поэтому купил книгу «Братья Райт» и в первый же вечер начал читать. Я сильно переживал, так как этот вопрос мучил меня годами. В сильном волнении я открыл книгу и начал читать. «Стоял солнечный, майский денек, миссис развешивала белье на веревки» - я не хотел этого знать, мне это не понравилось. И вот так вся эта книга была наполнена солнечным, майским деньком. И только в конце выяснилось, что они убили голубя, вставили ему в крылья проволоку, которая держала их раскрытыми. Они двигали его крылья вперед и назад чтобы найти центр тяжести и запустили его.

Закончив школу, я длительное время сомневался относительно будущей профессии – впрочем, мой выбор был достаточно скуден в силу характера и взглядов. Импульс к принятию окончательного решения я получил вследствие своих юношеских амбиций в сфере политики. Итак, в тысяча девятьсот девяносто первом году я решил записаться на юридический факультет университета «Ruprecht-Karls-Universitat Heidelberg». Первый год обучения в институте не был непосредственно связан с последующей специальностью и состоял из множества курсов. Я посещал многочисленные семинары и лекции, все еще окончательно не определившись с правильным выбором. На протяжении этого времени я испытывал множество трудностей, связанных со своей замкнутостью. Стойко перенося регулярные насмешки и нападки сверстников, я начал развивать в себе стойкость характера, способность давать достойный отпор в споре и умение противостоять критике. Таким образом в меня были заложены основы для определенной степени независимости в суждениях. Я начал изучать психологию, но наибольшее удовольствие получал от лекций местного психолога, который оказал на меня значительное влияние. Моя амбициозные усилия увенчались успехом и в тысяча девятьсот девяносто девятом году я получил возможность осуществить первую исследовательскую работу в институте «Ludwig-Maximilians-Universitat Munchen». Именно там я написал первую статью, опубликованную Академией наук. За время работы я быстро выделился среди других учеников, что позволило мне дважды стать стипендиатом института. Я еще долгое время сохранял интерес к юриспруденции и в тысяча девятьсот девяносто девятом году отлично сдал выпускные экзамены института и сдал экзамен на звание Адвоката, что, однако не изменило моего образ жизни.

- В этом году мы праздновали много значимых побед. И скорбя пережили многое. Много тяжелых падений. Но всегда находились силы подняться и идти дальше. Так что выходя из этих дверей сегодня не думайте, что вы закончили свое обучение. А думайте, что вы только в самом начале изучения пути своей жизни. Итак, я хочу представить всем вам выпускников этого года. Поздравляем вас.

И бла-бла-бла, каждый год это всем говорят. На этом и конец моей учебной истории.


KAPITEL 3. BITTERE LIEBE; SELBSTMORDVERSUCH MÜNCHEN, 1999-09 JAHR
Пожалуй, остановимся на истории о самой горькой любви, которая оставила на мне не выводимые пятна. Началось все в девяносто девятом году. Все, что можно было сказать о моем образе жизни в то время – это безостановочная депрессия и бессонница. Каждый день был одним из самых отстойных дней, я не хотел никуда идти. Город похмельно сопел за окном. На работе я уже пропустил море проектов. Отчаявшись и, выпив пару бокалов вина, я забрел на выставку какого-то художника в жанре сюрреализма, это меня не интересовало, она была на природе и не нужно было платить. Придя туда, я увидел девушку. Впрочем, я туда и пришел за тем, чтобы отвлечься на девушек. Она была молодая, я узрел в ней нечто извне, любуясь всю выставку лишь на нее. Сила симпатии давала мне стимул, внутренне старику, подниматься по лестнице, от кризиса среднего возраста не вскрыться. Свежесть ощущений и прочие признаки детства я пронес контрабандой и вливался в нее. Я не знал, кто она и откуда она, но куда бы я не смотрел – я видел ее очертания даже тогда, когда закрывал глаза. Это был апрель, у нее были черные, длинные волосы. На ногах черные ботинки и... То ли колготки, то ли лосины, порванные на колене, как будто в нее стреляли. На поясе была завязана рубашка, а на плечи накинута кожаная куртка, которая скрывала признаки депрессий на руках. Было видно, что ее образ был неприятен другим людям. В ней не было злобы и обиды, но в руке она держала сигарету. Мне ничего не оставалось, как побежать за ней в никуда после выставки. И я побежал. До этого я отвергал подобных девушек, но... Если честно, я слишком устал от всех идеалов, устал сопротивляться процессу взросления, мне было двадцать пять лет, но от жизни я устал, мне было все неинтересно, устал быть пушечным мясом, оставаясь безвольным растением. Я догнал ее и... Она представилась Викторией. Видно, что она была тоже подвыпившая и мы отправились в ближайший заброшенный дом, чтобы покурить и поговорить. Разговор зашел далеко, мы начали описывать чувства, хотели оградиться от мира и построить шалаш из одеяла. Она говорила, что слишком долго искала в своей жизни смысл, и либо она просто тупая, либо чтобы найти его одной будет мало. Я рассказывал про детство, про университет, про счастливое время. Мне плевать на всю музыку, новости, игры, новинки кино. Я и сам себе давно уже не даю практически шанса. Я говорил про любовь, но сам, если честно, в нее не сильно верил. Моя первая любовь еще в школе убежала от меня к футболисту школьной команды. Разговор длился долго, на улице уже заметно стемнело и я, взяв себя в руки, предложил ей проехать ко мне домой. Она согласилась, и мы приехали, по пути купив алкоголя. Снова разговоры, танцы. Выяснилось, что ее множество раз предавал молодой человек, по которому она тоскует по сей день. После разговоров она отправилась в душ, а я взял ручку и принялся писать в своем дневнике. Меня давно ничего не вдохновляло писать. Я был в кризисе.



***

Пей со мной, это будет не долго, но весело, просто двигайся в такт, если вместе мы.
Позволь показать тебе звезды и придумать одну твою личную, ограничь всю себя в моем голосе, стань любимой и вредной привычкой.
Ты ведь вредина та еще, а я буду снегом не тающим, если ты меня только попросишь и ни за что не оставишь тут.
Всех твоих воздыхателей к черту, мы все это давно проходили.
Обещаю, что мы будем счастливы, тебе нужно сказать только имя.
Я найду и убью их всех, честно.
Это не хвастовство для эффекта, я правда убью – подойди ко мне ближе.
Раздевайся, ложись тут свободно, я не видел красивее женщин, я надеюсь, мы сможем сегодня родить ту любовь, что гореть будет вечно.
Я ведь вижу, что ты не такая, ты лучше и чище чем все, что были до.
Опустошая уже пятый бокал, давай выпьем шестой – за нашу любовь.
Лучше не чокаться, я и так уже чокнутый.
Ты такая смешная, полуголая плачешь в плечо, а мне хочется только..

FETZEN AUS HERBERT ' S TAGEBUCH



Вот. Не успев дописать, она вышла. Разговоры вылились в слияние тел без сопротивлений. Обнаженное тело манило меня. Сладость губ и нежность молодых тел переросло в настоящую любовь. Я вошел в нее. Прошла бурная ночь. Мы проснулись в холодном поту. Родная рядом со мной. Между ее ног не война и не рай, а место, куда я руку кладу, когда засыпаю. Отношения развивались равномерно, пока ее не изнасиловали, после она решилась совершить самоубийство. Я не хотел отпускать ее одну, поэтому предлагал двойное самоубийство. Я был слишком зависим от нее, чтобы остаться наедине с прежним существованием. В больнице она встречала меня с кружкой горячего чая. Мы права скучали друг по другу. Во время пребывания Виктории в больнице я пил с друзьями и бил посуду, и правда верил, что буду счастливым. Как сейчас помню. Был ливень за окном, я весь насквозь промок. Разговор зашел не в то русло, она сказала, что до сих пор скучает по бывшему, а я и не мог ругать ее, ведь у нее был другой, а у меня другая. Да, пока она лежала в больнице, я позволял себе проникать в других женщин. Спустя пару недель ее выписали из больницы, мы вернулись домой. Она продолжала верить гороскопам, а я пил. Я снова запил. Я ненавидел лица за их глаза, которые втирали в землю. Я всех забыл ради одной, потом был послан всеми. Сил осталось мало, снова разговоры, которые так и остались неподъемным якорем внутри меня. Спустя несколько дней мы оба устали об этого. Вопрос про двойное самоубийство снова поднялся. Была ссора, я пьяный, кричал. Я кричал такое, что страшно вспоминать. Но чтобы не забыть, я занес это чернилами на ключице. Это был самый эмоциональный момент в моей жизни. Я впервые сорвал связки и впервые кричал настолько правдиво, что у самого полились слезы.


Я сердце отдал, ты будь добра со мной делить петлю, что затянем поверх дыхательных путей и оставим себя в темноте.
Помнишь, как тогда хотели умереть в один день?
Так, не отводи взгляд!
Я собрался уйти, и ты уйдешь со мной, блядь.
Я не шучу, не несу чушь, что не должна остаться, когда меня не будет.
Ну же, сжимай пальцы!
Изменяла, врала?
Да я тоже, заткнись!
Встань на стул замри!
Вот петля, смотри вниз!
Шагни вперед, выбей из-под ног чертов стул!
Нам пора.
Мы не те, мы не должны быть тут.

TEXT-TATTOO AUF HERBERT ' S BRUST



У вас, наверное, назрел вопрос, почему я живой? На самом деле я не собирался убивать себя. Я лишь хотел проверить насколько сильны ее чувства. И сможет ли она, как и обещала тогда, правда покончить с собой ради нашей любви. И самое дерьмовое, что она смогла, а он нет. Я рыдал как ребенок, я драл на себе волосы, кусал локти и срывал связки, а она неподвижно висела. После этой ситуации я попал в больницу с остановкой сердца и еле выбрался.

Сообщение отредактировал Hasenclever!: 25 September 2019 - 12:28


#2
Hasenclever!

    Ex-Governor of Vialence

  • Пользователи
  • 471 сообщений
  • Никнейм:Herbert_Hasenclever

*
Популярное сообщение!

Изображение

KAPITEL 4. NEUER VATER MÜNCHEN, 2000 JAHR
Наверное, после этой ситуации самым значимым для меня моментом стало появление нового мужчины в доме матери. После больницы я вернулся к ней, продав свою квартиру. Мы с мамой поехали в магазин, и я оставил одну, а сам пошел смотреть афишу. Пока я смотрел, из двери в подсобку вышел странный мужчина, державший свою руку на правой стороне живота. Он не поздоровался и сразу заговорил.


- Ты поможешь мне, парень?
Я выдержал паузу и ответил:
- Вы в крови.
- Случайно выпал в окно, - ответил он.
- Позвать кого-нибудь?
- Нет, я обременять никого не хочу. Ты с той женщиной пришел?
Я обернулся и посмотрел на маму, которая ходила по магазину с тележкой.
- Это моя мама.
- Мне кажется, она сможет оказать мне помощь, - ответил он, прокряхтев.
- Я не уверен.
- Я хочу спросить, не подбросит ли она меня. М?
И мы пошли к моей маме. Он шел, прихрамывая. Снял свою кофту и схватил другую с вешалки магазина, надев ее. Мы подошли.
- Это моя мама, Ребекка. Мам, это Фрэнк. Ему нужна помощь.
- Отличный паренек у вас. Предложил подвезти меня.
- Подвезти? – спросила моя мама, - Вероятно и предложил, но у нас еще много дел. Вряд ли мы сумеем помочь.
- Очень жаль, мэм. Я думал, мы с ним поиграем, - сказал он, достав бейсбольный шарик.
- Я ноль в бейсболе, - ответил я.
- И что? Я тебя научу. А ты с папой в бейсбол не играешь?
- Мы не видимся.
- Не волнуйтесь, никаких проблем не будет.
- Мы действительно никак не можем.
Он схватил меня рукой за шею и сказал:
- Если честно. У вас нет выбора.
Мы сели в машину.
- Куда вас отвезти? – спросила мама.
- К вам домой. Совсем не надолго, пока не отдохну.


Мы приехали домой и выгрузили пакеты. Он хромал. Я спросил почему, и он рассказал всю правду. Он ее вывихнул, выпрыгнув со второго этажа больницы, куда его привезли с аппендицитом. Тюремной больницы. Это случилось сегодня утром. Он сбежал и теперь его искала полиция. Он интересовался, как далеко от нас железная дорога. Вечером мы увидели программу по телевизор. Ведущий новостей сказал, что Фрэнк отбывал длительный срок за убийство. После он сказал, что мою маму придется связать, потому что если кто-то вдруг зайдет, то должно складываться ощущение, будто он взял нас в заложники, чтобы нашу семью не осудили за скрытие преступника. Фрэнк приготовил рагу и накормил нас. Связанную маму он кормил с ложечки. Мама продолжительное время жила одна, поэтому дома и во дворе было над чем поработать. В тот день Фрэнк сменил в машине масло и предохранители. Потом заменил фильтр в печке. Вымыл везде полы и натер их воском. Кода мама зашивала ему брюки, в этот момент в дверь постучался сосед и Фрэнк схватил мою маму, прижав к стене, а меня попросил открыть и сказать, что мама занята.

На следующий день Фрэнк починил сломанную ступеньку на лестнице, смазал петли скрипящей кухонной двери, очистил от листьев желоба. Он перегладил выстиранное белье, за это мама научила его танцевать Румбу. На обед Фрэнк решил устроить барбекю. В этот день к маме пришла подруга и попросила посидеть ее со своим сыном, у которого был детский церебральный паралич. Ей пришлось согласиться, и мы все вместе устроили пир. Так и прошел второй день.
На третий день они собирались уезжать из города, собирали вещи. Но в середине дня к маме домой приехал полицейский. Один. Спросил, куда она собирается и осмотрел дом. Я не знаю где был Фрэнк, но его он не нашел. Он помог перенести одну коробку в машину и уехал. Мама поехала в банк забирать все накопленные деньги. По пути она забрала меня, и мы приехали уже в чистый дом. Собравшись, мы услышали звук сирен и поняли, что к нашему дому подъезжает полиция. Мама и Фрэнк стояли на лестнице. По мере приближающегося звука сирен он подошел к ней и обнял.

Мигом собравшись, Фрэнк посадил нас на стулья и связал. Тут же мы услышали голос:
- Периметр заблокирован. Медленно открывайте двери. Выходите. Держите руки за головой раскрытыми ладонями вперед.
Он сел между нами. Повернулся ко мне и сказал:
- Ты хороший парень, Гер. А кто говорит иначе – даже не слушай.
После повернулся к маме и прошептал:
- Я готов хоть еще двадцать лет отсидеть за эти дни с тобой.
Он поцеловал ее, встал и вышел. Мама плакала. Я тоже пустил слезу. Полиция зашла в дом и развязала нас. Мы вышли на улицу, он сидел в машине и они уехали.

Его обвинили в захвате заложников. Узнав об этом, мама поехала к прокурору, взяв меня свидетелем. Она хотела объяснить, что никто не удерживал нас силой. Она призналась, что они влюбились друг в друга. Фрэнку добавили десять лет за побег и еще пятнадцать за захват заложников. Мама пыталась добиться свидания с ним, но ей сказали, что одиночно заключение это исключает. Она писала Фрэнку, иногда ежедневно, но ответа не получала. Все ее письма возвращались. Тюремная печать на них извещала о получении, но ни одно не было открыто. Она звонила, но ей сказали, что Фрэнка перевели в другую тюрьму. Когда я заходил к маме, она всегда была чем-то занята и очень рассеяна. Думаю, мое присутствие ее стесняло. Я странным образом напоминал ей о том, что она упустила. Спустя несколько лет люди уже и не вспоминали эту историю, но позже я к ней вернусь.



KAPITEL 5. HÖHEPUNKT LOS SANTOS. 2019 JAHR
Я отматываю назад. Превращается в искру пожар. Мне сейчас хорошо просто так, я устал, и я рад, что тушит. Это вряд ли моя игра, это вряд ли формата жанр. Уезжать, чтоб вернуться лишь, а если падать, то самым лучшим. Мою душу легко читать, умещается вся в листах, но на пике, прокачанных сквозь ваши взгляды объемов текста. Я вернусь в свое детство, где просто веришь, что можешь стать настоящим, живым, счастливым, а любовь – не цель и не средство. Я смотрю в глаза тех ребят, что смеются и пьют по клубам. Моя грусть не для них и зря не себя обвиняю в этом. Мое сердце поет любовь бесконечным повтором куба. Под фонарный снег в облака завершает свой круг планета.


Я отматываю назад. Я меняю бег на шаги. В том тумане ни зги не видно, но к нему привыкнешь позднее. Если можешь кому-то помочь, то, пожалуйста, помоги. Это то, что важнее всего. Это то, что потом согреет.

Я отматываю назад. Сижу на входе в клуб и вместе с девушкой еду в троллейбусе. До этого мы пьем чай. Этот март начинается плохо, но нам стало куда теплее потому что мы снова вместе и как будто ушла печаль. Я смотрю на людей. Уважение и надежда, что я тоже когда-то смогу окрыленным поймать успех. Что-то пишется и читается, я как будто совсем не вру. После ночи без сна бегу, на глазах высыхают слезы, слава богу успел там купить в магазине морского котика. Обнимаю ее, целую. Я предельно счастлив, серьезно, потому что понял так ясно – без нее уже не смогу. Мы три дня не звонили друг другу. Я мыслил один как будто. Вроде умерло слово «мы», вроде все должно было кончиться. Засыпаю лишь от усталости и будильники вновь не будят, потому что жить расхотелось после этой последней точки. Мне мешают дышать продажи и прием платежей у бабушек. За стеклом умирает осень, после в лужах снежная проседь. Возвращения на форум ждем, но это скоро станет не важно. Черный кот и впервые гордо поднимать «Red Moral’a» знамя. Военком признает не годным. Мой врожденный порок с сюрпризом. Я ломаюсь месяц, наверное, на съемки – ехать не ехать. Если бы я отказался, то через месяц бы завязал. То ли жизнь проверяет нас, то ли это серьезный смех, но как те ребята в машине – мир качается на весах.
Я стучу руками по стенке лифта до крови, уже не больно. Больно чувства свои не перевести в физический эквивалент. Нам с тобой было плохо, помнишь? Но я так же зову любовь эту злобу и безысходность. Там, где выхода правда нет. Я бегу покупать билеты на вокзал, а потом тащу свои сумки так, что сводит руки и шею. Я физически ощущаю, что осталось совсем немного до того, как счастье стуком состава пройдет по моей душе. Я спускаюсь по эскалатору, на платформе улыбка и братик. Запах Липтона, виски, лето и вид с балкона. После клуба гуляем с Мари. Там весенняя аритмия, снег, салон, бутылка 0.5. Я накуриваюсь с Лиамом и Лео куда-то под облака. В голове миллионы мыслей за секунду, их не понять, потому что пора домой на чужих и ватных ногах. Я не знаю, кто ты такой, я не знаю, кто же я сам. Отключился живший во мне самый нужный автопилот. Понимаю, лучше бы я тогда умер в ее объятиях. Мне понадобился весь год чтобы снова вперед пойти. Столько разных людей вокруг и как будто нужно понять их, но не хочется понимать, если я среди них один.

Первый снег. Не в общем, но наш. Я впервые делаю шаг, став таким неуверенным, но устремленным еще сильнее, потому что верю, среди этих слов уместилась душа, потому что я встретил ту, что искал 16 лет. Мне то весело, то до грусти. Залипаю на скучных уроках, одиноким иду домой. О больном и единственно важном говорить уже не с кем, пусть и я так часто в мыслях и рифмах продолжал диалог с тобой. Она скажет то, что одна, кто действительно понимает. Она будет переиначивать мои статусы в соц. сетях. Я почти не замечу, но запомню, пока ломает в этих самых последних мыслях об одной, самой нужной тян.

За окном пустая, дождливая, пусть немного пьяная осень. Я испорчу свои отношения с папой и мамой, ведь время вносит коррективы, но помнить просит, как звучали чьи-то шаги. Слезы в зеркало. Бес в ребро, но на коленях о ней молиться, будет сниться и будет в жизни появляться еще чуть-чуть. Я уже не помню имен и бегут из памяти лица. Много-много веселых вписок, много слов, хороших и нет. Я поэт. Да ладно, окстись, просто рифмы могу придумывать. Мы опять говорим ни о чем, но потом дождемся ответов, там, где замкнутый круг ноля станет той итоговой суммой.

Недосып и сбитый режим. Так она вошла в мою жизнь с непонятно откуда взявшийся быстротечной ее влюбленностью. Я опять не скажу имен, я опять захочу дружить, чтобы после стихами плакать о ней, как плачет больной ребенок.

Выпускной класса и как будто плакать готов. В декабре начинаю курить и от этого я умру. Много-много разных влюбленностей. Я гуляю ночью один. Я пишу стихи фонарным столбам и бездомным собакам грустным. Мы пьем коктейли под весь Green Day. Лето радует, снова радует. Я хожу на футбол, хочу, как в лучшие годы. Мне 12 и в это время мир намного легче и проще. Меня давят в первой школе, и я хочу бежать на свободу и под каждой плохой оценкой в моем дневнике кровь из носа оставит росчерк. С папой смотрим Милан - Ювентус. Я чувствую то, что потом в моих днях утонет. Летом выпью впервые что-то. На балконе будем говорить о чем-то с мамой. Моя бабушка очень ругается за то, что кеды убил на футболе. У меня беспокойный взгляд, да и сам еще более робкий. Первый класс, не хочу учиться. Я хочу на полянку снова. Там плывут облака по небу и на ёлках можно лежать.

Вместе с мамой едим мороженное, в кассах аэрофлота, потом мама в стену кидает тарелки, и кричит на папу всерьез. Вместе с бабушкой гуляем, читаем стихи и прозу. Детство все ярче-ярче и уже не нажать на «стоп». Я играю в машинки, учу по карте - границы, столицы, прочее. В одиннадцать первый стих. А в двадцать три - последний. Я хочу стать палеонтологом, права получить и точно, точно знать, что меня родители пустят к ним из темной передней. В 3 года вопрос – «Кто я?» и он до сих пор актуален. Неужели все это - правда и взаправду было со мной? Слишком долгий стих, как путь по пустыне снежных проталин.
Я отматываю назад.
Киноленту себя.
В блокнот.



KAPITEL 6. FRANK ' RÜCKKEHR UND UMZUG IN DIE USA MÜNCHEN, 2009-17 JAHR
Был солнечный день и в наш дом пришло письмо со следующим текстом:



Дорогой Герберт.
Надеюсь, ты вспомнишь меня.
Однажды мы вместе провели долгие выходные.
Лучшие дни в моей жизни.
Мне всегда было интересно, кем ты станешь, каким будешь.
И вот однажды я увидел на фотографии знакомое лицо.
Вот, значит, какой ты.
Я горжусь тобой.
Я пойму, если ты решишь не отвечать мне.
Однако, знай, что меня скоро выпускают.
Я уже не молод, но силенки у меня все еще остались.
Господи, как бы я хотел снова пережить то, что пережил в те выходные, когда мы были настоящей семьей.
Скорее всего, твоя мама снова вышла замуж, но, если вдруг, по какой-то счастливой случайности она одинока – я хотел спросить разрешение написать ей.
Клянусь, я скорее отдам свою руку на отсечение, чем снова причиню боль Ребекке.

FRANK-BRIEF NACH FREILASSUNG



В тот же день я написал ему, как найти его маму и это будет не сложно. Они встретились. И они были счастливы. Многие годы я боялся, что мама не сможет справится с этим миром в одиночку. И я рад, что ей не придется. Через пару месяцев я решил улететь в США. Мой приятель по переписке предложил «захватывать» Штат в Америке. Не в том бандитском плане, а захватывать, в смысле подниматься. У меня были неплохие знания в области политики, а он умел грамотно разговаривать и присесть на уши. В Германии меня ничего не держало, поскольку толковой работы я так и не нашел, семьи у меня тоже нет образовалось. Настало время что-то менять. Мама меня отпустила. Я знал, что больше ей никто и ничто не причинит боль. Приземлившись в Аэропорте Сан-Фиерро, я недолго шатался по окрестностям. Менты, проститутки, попрошайки в инвалидных колясках. На вокзале пришло осознание: моя жизнь - пуста. Потерял надежду на счастье. Я никто, еду из ниоткуда в никуда. Я встретил бездомного, заросшего дядьку. Его звали Николас. По его совету я решил сесть на поезд и отправился в солнечный Лос-Сантос, откуда и начался мой путь нищенства и подработок по объявлению, самой запоминающейся стала подработка в зассаном баре. Впрочем, сразу его жизнь не поменялась в лучшую сторону. Место действия – дно Лос-Сантоса. Я – мальчик на побегушках за хавку и пойло. Мэдди – утренний бармен – запускал меня в полшестого утра, и, пока он убирался, я мог бесплатно выпивать, затем в семь бар открывался, в два ночи я должен был его закрывать, времени на сон оставалось совсем мало, но в то время у меня по всем фронтам было хреново, что с едой, что со сном, что еще с чем. Заведение это было старое, запущенное, пропахшее мочой и смертью. Это было время, когда мне было одновременно и пятнадцать, и тридцать. Работа в баре всегда влечет за собой массу новых историй, но я расскажу самую интересную. Около одиннадцати утра Мэдди говорил мне, что я свободен и могу прогуляться, это означало, что мне больше не наливают, я шел на задний двор и заваливался прямо на земле в проулке, я любил это место, потому что там часто ездили грузовики и казалось, никто меня не будет доставать, но как бы не так.. Каждый день появлялись черномазые сорванцы и тыкали меня в спину палками, я не реагировал, потом раздавался окрик их матери: «Все, хватит, хватит, оставьте мужика в покое!». Повалявшись, я вставал, возвращался в бар и продолжал квасить, еще одна неприятность поджидала меня на заднем дворе – известка, каждый раз по возвращении кто-нибудь долго меня отряхивал и все прикалывался. Однажды, сидя в баре, я спросил у завсегдатаев: «А чего это никто из вас никогда не ходит в тот соседний бар?», и мне ответили: «Это бандитский бар, пойдешь, и тебя там пришьют», я допил остатки и отправился туда. Бандитский бар выглядел намного чище, там сидели молодые громилы, было тихо и мрачновато.

- Мне виски с водой, – сказал я бармену, он притворился, что не слышит.
Я прибавил громкости и повторил:
- Бармен, я попросил виски с водой!
Он выдержал долгую паузу, затем взял бутылку, подошел и наполнил мой стакан, я опрокинул.
- Еще.
Он налил, по ходу дела я приметил сидящую в одиночестве симпатичную молодую женщину, да, она была симпатичная и одинокая, у меня оставались кое-какие деньжата, не помню, откуда они появились, я взял свою выпивку и подсел к ней.
- Что бы вы хотели послушать? – спросил я, кивая на музыкальный автомат.
- Что-нибудь на ваш вкус.
Я запустил автомат, хотя я и не знал, кто я таков есть, но уж запустить музыкальный автомат я был в состоянии, тем более для такой красотки, как она, такая молодая и симпатичная, оказалась в одиночестве..
- Бармен! Бармен! Повтори два раза! Для леди и для меня! Вскоре я почувствовал в воздухе запах смерти, правда, я так и не разобрался – хорош этот дух или плох.
- Если чего желаешь, дорогая, позови человека!
мы просидели часа полтора, когда один из молодчиков, сидевших в глубине бара, поднялся и медленно подошел ко мне. Он встал позади и, дождавшись, когда красотка ушла в туалет, проговорил:
- Послушай, приятель, хочу сказать тебе кое-что.
- Валяй, я к твоим услугам.
- Это девушка нашего босса, продолжишь в том же духе, сам дух испустишь. Так и сказал: «Дух испустишь», прямо как в кино, затем он вернулся на свое место, тут и девушка подошла и устроилась напротив меня.
- Бармен, еще парочку.
Я продолжал загружать музыкальный аппарат и поддерживал беседу, но пришло время и мне посетить сортир, отворив дверь с пометкой «М», я обнаружил, что за ней находится лестница, ведущая вниз, значит, мужской туалет у них в подвале – как странно, я начал спускаться и тут заметил, что за мной идут двое парней из тех, что сидели в глубине, страха не было, скорее ощущение необычности, ничего не оставалось, как спускаться дальше, я подошел к писсуару, расстегнул ширинку и принялся сливать, будучи еще не очень пьяным, я заметил приближающуюся дубинку, успел слегка отклонить голову и получил не по уху, а по затылку, перед глазами поплыли круги и вспышки, но я устоял, закончив писать, я застегнулся и повернулся к выходу, они стояли и ждали, когда я упаду.
- Прошу прощения, – сказал я и, протиснувшись между ними, поднялся по лестнице и занял свое место за столиком, вот, правда, руки сполоснуть забыл.
- Бармен, еще пару.
Появилась кровь, я достал носовой платок и приложил к голове, в зал вернулись и двое громил.
- Бармен, – кивнул я на них, – две порции для тех джентльменов.
И снова музыка, и снова разговоры, девушка не собиралась уходить, я почти ничего не понимал, о чем она говорит, мне снова захотелось отлить, пришлось вставать и идти, проходя мимо парней, я услыхал, как один сказал: «Этого сукина сына хрен убьешь, он же псих, мать его». И они не пошли за мной вниз по лестнице, а я, когда вернулся, не подсел к девушке, я уже все доказал, и интерес иссяк, я просидел там до закрытия и вышел вместе с ребятами, остаток ночи мы пили, смеялись и пели, потом мы остались вдвоем с черноволосым, который сказал мне:
- Давай к нам в банду, ты крутой чувак, нам нужны такие.
- Спасибо, друг, ценное предложение, не могу его принять, но все равно глубоко признателен.


На этом мы расстались, главное – красиво уйти. Работа в баре продолжалась не долго. В первое время работал, грубо говоря, нефтяником, начиная зарабатывать на первую одежду. Так и продолжалось на протяжении нескольких лет. Работа в такси, на автобусе, дальнобойщиком и мореплавателем, чтобы хоть как-то выживать и платить за жилье. Одно время я работал в Радиостанции Лас-Вентураса, откуда после был уволен по необоснованной причине. Отправной точкой стала работа в Правительстве Штата, Губернатором которого в то время был Эйвери Уолкер, который занял на выборах второе место, но его назначили, потому что первого кандидата убили. Я даже его имени не помню.


KAPITEL 7. ARBEIT IN DER REGIERUNG. NEUE PARTEI LOS-SANTOS UND MÜNCHEN, 2017-19 JAHR
Снова заглянув в список вакансий, я увидел строку, в которой говорилось о начале собеседования в Правительство. Собрав все документы в кучу, я отправился в Сити-холл прямо на грузовике. Правда, собеседование не увенчалось успехом, как и в последующий раз. Собеседование я прошел только с третьего раза. Однако, на третий раз меня приняли сразу без стажировки, был семнадцатый год. Работа была однотипная и скучная, не смотря на резкие скачки в должности. Буквально в первую неделю я был назначен на должность Главы всей охраны и, грубо говоря, на следующей же неделе был повышен до Секретаря Министерства финансов. Работа была крайне проста, нужно было только тратить. В общей сложности на премии и пенсии было потрачено порядка четырехсот тысяч зеленых из собственного кармана, которые он так упорно зарабатывал. Однако, эта сумма была возвращена и спустя пару недель я был назначен на ступень выше до Секретаря Министерства обороны. Правда, на этой должности я долго не проработал. Вернее, я находился на ней, но ничего не делал. Вскоре меня назначили на пост Вице-Губернатора. Силами я начал наполнятся после того, как Губернатор выпрыгнул из окна. Я остался у власти вместе с Вице-Губернатором Итаном Вудсом, которого вскоре выгнал Сенат из Штата. На меня упала вся работа, которая держалась на Губернаторе и Вице-Губернаторах. Это продолжалось несколько недель. Собеседования, переводы, назначения, увольнения, указы, приказы, распоряжения, контролирование Штата и самого Правительства в одиночку. Облегчил мою работу Евген Уайт, который был переведен из Национальной Гвардии на должность Генерального секретаря. Впрочем, скоро его назначили на Вице-Губернатора. Евген стал для меня единственным человеком, с которым я тесно общался. Я обязан отдать ему должное. Он подул на мои раны и приложил к ним пластырь. Шрамы затянулись, я больше не думал об этом, жизнь наполнилась теплым ветром. Тем временем начались выборы нового Губернатора. На тот момент я сам думал сколотить свою партию, но физически не хватало сил. Так, на должность Губернатора назначили Артемио Берга. Я провел инаугурацию, возглавил Адвокатскую палату, Департамент Администрации и Правительственный вестник. Практически с самого начала его срока я начал писать свою партию, которую после назвал «MOUNTAINS KNEE-DEEP». Моим ассистентом, конечно же, стал Евген Уайт, с которым я на протяжении всего срока Артемио строил партию. Семнадцатого декабря семнадцатого года партия была официально выдвинута и начала свою работу. Ожидания не превзошли себя, ибо противников толком-то и не было. Партия стабильно вела свою деятельность, проводились мероприятия и выпускались агитационные материалы, придавая партии большей огласки и общего признания. Пришло время выборов, стояло шестнадцатое января восемнадцатого года, возле Сити-холла стоял огромный баннер, на котором вот-вот должны были появиться результаты. Партий в этот раз было всего две. Никто не понимал, почему так мало. Итоги выборов были феноменальными. Я еще никогда в день столько не курил, как после оглашения результатов. Мы забрали девяносто четыре и девять десятых процентов всех голосов. Я совершил свое дело. Доброе дело. Я понесу его на руках, как путник, переходя реку вброд, переносит на своих плечах ребенка, я за него в ответе.


С успехом отсидев два срока, я отдал пост следующему Губернатору и взял отдых, вернувшись в Германию. Там по-прежнему мне было нечего делать, я стал очень много писать. Мама с Фрэнком были безумно счастливы, я жил у них, меня научили готовить море интересных пирогов. Часть того, что я писал, отправлял в издательство «Revent». В Германии я задержался ненадолго, после вернулся обратно в Америку и с новыми силами начал писать новую партию, а пока писал, устроился работать в СМИ Лос-Сантоса, чтобы подзаработать денег. Партия называлась «THIS IS IT». Мы готовились к предвыборной гонке, но кроме нашей партии больше никого не было. Это снова было странным стечением обстоятельств, потому что на прошлых выборах было четыре партии. Или три. Меня вновь назначили на должность Губернатора, но уже без голосования. Я постарался внести что-то новое. Я внес, но отклика от граждан не заметил. Штат сильно просел в населении, а я настолько отдался писательскому мастерству, что бросил политику, снялся с поста Губернатора и уехал обратно в Германию, решив не возвращаться больше. Перед уездом я заскочил к Николасу. Это тот бездомный, что направил меня в Лос-Сантос. Я хотел помочь ему и увезти с собой, но он наотрез отказывался. Перед уездом я получил от него стопку тетрадей, которую увез с собой. В тетрадях были написаны абсолютно несвязные слова. Я дописал книгу и принялся разгадывать его ребусы. . Спустя некоторое время от него пришло небрежное письмо. Он впервые за всю свою жизнь написал понятно и понятливо. Каждое предложение было грамматически правильно составлено. Из прочитанного я догадался, что его больше нет. Затем в моей жизни начались неудачи. Я не мог ничего написать, я не мог нормально проживать дни. Месяцами я не выходил из своего дома и не мог ничего изложить в лист бумаги. Я все время думал о куче несвязных слов Николаса. Я брал и читал их раз за разом. Как могло случиться, что перед смертью он написал такой трогательный, почти идеальный текст, а до этого всю жизнь созерцал человечество как огромную клоаку и не мог двух слов связать с ритмом и силлогизмом? Три месяца без перерыва я разгадывал его текст. Все это время информационные компании писали о моем молчании, душевном кризисе и психическом расстройстве, предполагая возможные болезни. Но сама идея найти путь к разгадке меня заряжало неземной энергией. Тысячу раз я вчитывался в этот набор слов, произносил его вслух, по слогам. И в конце концов я осилил. Все как всегда оказалось слишком просто. Николас не писал, он просто копировал из своих мыслей то, что уже давно было написано. Он расшифровал свои мысли одновременно в девять тетрадей, разбивая слова в предложениях по номерам. По чистой случайности встречались два слова, объединенные общим смыслом. Когда я наконец восстановил повествование, я увидел, что это просто волшебство. Никогда бы не подумал, что можно написать так чисто и по-настоящему. Еще я познакомился со своей будущей женщиной, ее звали Агна. Мы купили ферму неподалеку от города и ездили туда время от времени. Кстати, завтра мы уже поедем на этот участок. Нас там давно не было, поэтому дописав эту строчку, я пойду собирать вещи.

Сообщение отредактировал Hasenclever!: 12 September 2019 - 05:15


#3
Hasenclever!

    Ex-Governor of Vialence

  • Пользователи
  • 471 сообщений
  • Никнейм:Herbert_Hasenclever

*
Популярное сообщение!

Изображение

KAPITEL 8. EPILOG LOS SANTOS, 2019 JAHR
Никто не знает, как все это началось и почему произошло именно так, а не по-другому. Двоичный код или бесконечно малая точка, из которой родился космос. Я тоже играю в эти вопросы, хотя отчетливо помню. Мы лежали вдвоем на кровати. В комнате, освященной утренним солнцем. Я целовал тебя в губы и гладил волосы. А ты улыбалась, словно нет ничего другого. Шестилетнему мальчику снится этот странный, красивый, пугающий сон. Яркий, как героиновый трип. Мутный, как тоска алкоголика. Мы лежали вдвоем, молчали целую вечность. Говорить было незачем, слова - только тени образов и картинок. Я всегда тебя знал, я ждал всегда этой встречи. Теплым утром, в одной кровати, в единственной на планете квартире. Я знаю, что это утро было сжато в одной секунде. Я знаю, что мы с тобой никогда не найдем друг друга. Я знаю, насколько многое показать и объяснить не смогу. За окном месяц май, в коридоре играет радио с записью музыки пианино, когда сорвавшейся с пальцев клавишей одинокого пианиста. Ветер событий унес ее, чтобы из ярко-розовых цветков кто-то нес под нее букет. На одной из живых планет еще святятся мертвые звезды. Я помню ларек в бассейне, где мы покупали футбольные кеды. Я помню форму дверного звонка в квартире. Я помню детские сны и дождь из окна троллейбуса. Я помню мечты и счастье, которого не было вовсе. Я помню стихи на ступеньках большой деревянной лестницы. Я помню Меланину кухню, кофе, вид на залив. Помню, вчера разрыдался в маршрутке, услышав голос далекого друга, которого нет у меня. Я не умею, прости, я не знаю, о чем с тобой говорить. Я помню так много, и я чувствую, думаю. Мне с этим очень трудно. Я помню, как мы лежали на кровати в огнях гирлянд, теплые желтые лучики и твоя детская фотография. Принцип жизни - найти свое счастье и бежать от него без оглядки, иначе запустят титры и перестанут меняться кадры. Я ведь прав, да? Как только тебя пойму, как только себя ты выразишь, механизм снова щелкнет и переключит, отбросит тебя назад в немоту, в одиночество, в ощущение себя заслуженно лишним. Маршрутка, в который ты едешь, сидя в слезах. Нужно любить себя, нужно верить, не показывать слабость и хвататься за мир, что гниет внутри, не сумев стать полезным. Знаешь, я правда стараюсь называть их ручками, а не лапками. Я - человек, стоящий на месте, стоящий на лезвии. Я помню, как мы с тобой были рядом и были миро и события происходили одновременно, незаметно. Откажись от себя, ибо ты - унижение, потому что тебя и нет. В жизни есть какой-то наеб. Я заметил это, как только осознал, что я есть, почему-то вот с этим именем в этом времени. Ожидающий смерть, в окружении людей, что тоже уйдут, оставив в тебе иголки и которых глупо просить. Не бросай меня, обними меня, верь мне. В жизни есть бесконечная боль, бесконечная пустота и тоска вечерних дворов закрывает ладонью рот. Я стоял на балконе, шептал твое имя, что все должно быть не так. Я жалею, что так неосознанно выбрал эту глупую роль. Ничего, может в следующий раз все получится удачнее, я смогу дать им сдачи, стать самым классным, а лучше просто молчать. И меня не убьет понимание, как же много все это значит и моя улыбка в глазах будет в каждом из этих "сейчас". В жизни столько вопросов, но жизнь - всего лишь игра с собой. Искривленное зеркало как стена лабиринта, куда нас заводят. Я боюсь, что холодный космос не заметил мою любовь или то, что все это - химия.

Друг, я хочу и боюсь проснуться. Мы с ней лежали вдвоем, а я рассказывал странную сказку о безжалостной сути времени, о потере и встречи где-то. И в процессе рассказа забыл, что лицо - это только маска. И в процессе рассказа забыл, что ее уже рядом нет. Я уже не вспомню зачем я стал строчками в документе, что всегда остаются зеркалом, отражающим тех, кто смотрит. Я стал маленьким человеком, обезумевшим в страхе смерти. Стал фотографом в аквапарке с ногами, что режет хлоркой. А потом будет вспышка света и с которой все вспыхнет небом, притяжением, расстоянием, измерением чего-то. Через миг нейросеть замкнет, атмосферу пронзит комета и ветвистая молнией первой мыслей разорвется в мозгу животного. Под кислотным дождем грибы разрастутся сетями, спорами, как физический образ бога, что еще повторит человечество. Мы должны были стать бессмертными, но мы глупые и только спорим и ресурсы экосистемы в диссонансе с холодной вечностью. Я могу писать что угодно. Я могу кричать громче многих. Улыбаться весне так просто, а для слов не видеть ни сил, ни стимулов. Потому что шаги к кому-то только делают одиноким. А вообще, все нормально. Всегда. Я с тобой. Я рядом. Прости меня. Для меня этот мир - игра, что основана лишь на выборе. Для меня эти люди - мультики, что смотрят сами себя. Ничего нельзя изменить, если больше не веришь, не видишь вдали. Это все хаотичные мысли, ну а большинство из них правда болят. Сколько бы ты не смог сказать, это только малая часть и попытки открыться знают, их унизят и не поймут. Я не вижу своих следов на песке около кромки воды, но зато я живу и за это стоит платить.

Через семь миллиардов попыток эти строчки напишешь ты.
И в последней вспомнишь, что не был,
никогда и не был
один.

KAPITEL 9. TOD MÜNCHNER VORSTADT: HASENCLEVER-BAUERNHOF, SEPTEMBER 2019 JAHR





Для меня мир давно обезумел.
Но я вынужден так же переживать о наличии крупных и нет на черный день оставленных сумм.
Нас не спасут, но моя похоть, идея о том, что мы можем быть лучше – в тебя же засунуть.
Заливаю новый стакан и просматриваю статистику посещений моей головы мыслей о том, чтобы выпилиться.
Я хочу снять помещение, где можно будет забыть о том, что нам всем суждено забыться.


Забудьте меня навсегда.
Забудьте.


Если честно, я слишком устал от всех этих книг.
Устал сопротивляться детским сердечком процессу взросления.
Мне теперь сорок пять, но я от жизни устал, мне все не интересно.
Устал быть пушечным мясом, оставаясь безвольным растением.
Мне надоело писать, сочинять, надоело вам чувства описывать.
Хочу оградиться от мира, построить шалаш из одеяла.
Мама, прости, я слишком долго искал в своей жизни смысл.
И либо я просто тупой, либо чтобы найти его – одной будет мало.
Мне стало плевать на созвездия, которыми раньше так восхищался.
Мне плевать на всю музыку, новости, игры, новинки кино.
Я и сам себе давно уже не даю практически шанса.
Лишь сильнее скучаю по маме и хочу вернуться домой.
И сейчас, когда это все пишу – мое сердце пронзает боль.
Я не думал в свои восемнадцать, что и во мне заряд закончится.
Я пишу про любовь, но сам, если честно, не верю в нее.
Чайки кружатся над сердцем, которое смысла не видит стучать.

DAS MANUSKRIPT VON HERRN HASENCLEVER, 2019


Его тело было найдено на пустыре 13 июля 2019 года.
Он лежал на спине с раскинутыми в сторону руками.
Рядом лежал револьвер с отпечатками пальцев Г-на Газенклевера.
Все лицо и трава под телом в крови.
Во лбу след от одного выстрела.
На улице шел дождь.
Трое полицейских неподалеку прочесывали местность и забрали тело на опознание.


LINK: TODESGESCHICHTE VON HERBERT HASENCLEVER ИСТОРИЯ СМЕРТИ ГЕРБЕРТА ГАЗЕНКЛЕВЕРА





IE BIOGRAPHIE WURDE MIT UNTERSTÜTZUNG DES VERLAGS «SIMON & SCHUSTER»


BESONDERER DANK GEHT AN «LABOR DAY» UND «KOMM»


Изображение


Сообщение отредактировал Hasenclever!: 12 September 2019 - 05:06

KREPIERTEST

#4
Умерший

  • Заблокированные
  • 82 сообщений
  • Город:Уфа.
  • Никнейм:William Sheffield
Годно.
ИзображениеИзображение

#5
Jacob_Burnside

    D.I.E.

  • Пользователи
  • 257 сообщений
  • Город:Los-Santos
  • Никнейм:D.I.E.
ЛУЧШАЯ БИОГРАФИЯ!
Изображение

#6
тамплиерчик

    Живу в стране фей и принцесс.

  • Пользователи
  • 367 сообщений
  • Skype:bobr20016
  • Город:США, Штат Сан-Андреас
  • Никнейм:Стэфан Кинезо
шедефр

Изображение




Скрытый текст
Скрытый текст

#7
Aurrum

    Плебей

  • Пользователи
  • 406 сообщений
  • Никнейм:Davis_Aurrum
Всё отлично, отлично поданное чёрно-белое оформление. Проблема в том что фотографии отличаются 9.5/10

#8
Trevor_Losev

    "Ваши булки - уехали"

  • Пользователи
  • 752 сообщений
  • Skype:poul_jackson1
  • Город:Riga, Latvia
  • Никнейм:Trevor_Losev
/me охуил от биографии

Изображение

Скрытый текст


#9
Hasenclever!

    Ex-Governor of Vialence

  • Пользователи
  • 471 сообщений
  • Никнейм:Herbert_Hasenclever
Достаточно трудно найти одинаковые. По легенде персонаж много пил и много пережил внутренних страданий.
Не мудрено, что его внешность менялась от многочисленных расстройств, да и разница в годах достаточно серьезная.

Сообщение отредактировал Hasenclever!: 25 March 2019 - 19:13

KREPIERTEST

#10
Larry_Gelfid

    Удачи вам.

  • Пользователи
  • 952 сообщений
  • Город:Реальная жизнь, прощайте.
  • Никнейм:Larry_Gelfid Vic_Fly
Мистер Газенклевер, это восхитительно. Оформление, текст, цитаты (особенно они) на высшем уровне. Поставил лайки на всё части.
Персонажи:
---------------------------------------------------------------------------------
I. VIC FLY.
Скрытый текст

---------------------------------------------------------------------------------
II.
LARRY GELFID.
Скрытый текст

---------------------------------------------------------------------------------
Второй раз ухожу. Теперь уже точно, если интересно почему - причины здесь.

#11
Matthew_James_Terry

    В игру не захожу. Наверно опять уволили в офлайне

  • Пользователи
  • 2118 сообщений
  • Город:Los Santos
  • Никнейм:@matthewcop
Just like. I have not words

Изображение

Скрытый текст


#12
Hasenclever!

    Ex-Governor of Vialence

  • Пользователи
  • 471 сообщений
  • Никнейм:Herbert_Hasenclever
Пополнение. Было когда-то. Уже нет.

Сообщение отредактировал Hasenclever!: 29 September 2018 - 23:57

KREPIERTEST

#13
WayneMoll

  • Пользователи
  • 129 сообщений
  • Никнейм:Emily_Hill
Слов не хватит описать, самая лучшая биография!

#14
Markus3320

    Не шаришь в рп? Жб тебе на форум братишка

  • Пользователи
  • 1534 сообщений
  • Никнейм:Markus_Sabello
Лучшая биография!
( Мне заплатили за данный комментарий )

Сообщение отредактировал Markus3320: 11 March 2018 - 20:05

Изображение


Изображение

Изображение



Биография о моем персонаже

Интересные и смешные моменты
Скрытый текст

#15
Jessy

  • Пользователи
  • 72 сообщений
  • Никнейм:Jessica Shelton

Сэр, это шедевр :с


Биография


Трудовая книжка.

Скрытый текст


Изображение


#16
Carlson

    19

  • Пользователи
  • 652 сообщений
  • Город:Алматы
  • Никнейм:Carlos_Wright
Годно,возможно ты потратил много времени.Мне понравилось что в каждым главе,есть диалог и мысли персонажа.

#17
Isaiah_Grayson

  • Пользователи
  • 2 сообщений
  • Город:Оренбург
  • Никнейм:Isaiah_Grayson
Шедевр
Изображение

#18
n3z0x

    Ex-Director of the Federal Bureau of Investigation

  • Пользователи
  • 1040 сообщений
  • Skype:live:90deb8e069b11537
  • Город:Kharkov-сити
  • Никнейм:секретное весло
Красиво сделано

Цитата

leader fbi 16.05.19 - 15.06.19 - отстоял.

Изображение
Изображение
Изображение

Цитата

admins team 15.06.19 - 06.08.19 - снят. (91 день)
Изображение
Изображение

#19
schutzerooo

  • Пользователи
  • 117 сообщений
ахуить
Изображение

#20
Shutzstaffel

    Капитан на чёрной регате.

  • Пользователи
  • 788 сообщений
  • Skype:https://vk.com/mrdagi
  • Город:Nordrhein-Westfalen
  • Никнейм:Shutzstuffel

Просмотр сообщенияJacob_Burnside (11 February 2018 - 18:10) писал:

ЛУЧШАЯ БИОГРАФИЯ!

Просмотр сообщенияAurrum (11 February 2018 - 18:18) писал:

Всё отлично, отлично поданное чёрно-белое оформление. Проблема в том что фотографии отличаются 9.5/10

Просмотр сообщенияLarry_Gelfid (11 February 2018 - 20:16) писал:

Мистер Газенклевер, это восхитительно. Оформление, текст, цитаты (особенно они) на высшем уровне. Поставил лайки на всё части.






Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных